Александр Ос

 

 

 

 

АБСОЛЮТНЫЙ
ПСИХОЗ

 

 

 

 

 

ГЛАВА 1

 

 

 

…нет ничего темнее мрака,
который несёт в себе душа человека,
одержимого Злом, и нет такого Света,
который смог бы его развеять,
кроме Любви, которая им неведома.
(запрещённая книга из секретной
библиотеки Ватикана
«Послание святого
Амвросия Понтикопийского»)

 

 

 

Ранним утром на дорогах пусто даже в Нью-Йорке, даже если эта дорога находится на Манхэттене. Человек, сидящий за рулём чёрного «Бугатти Вейрон», это прекрасно знал. И, пользуясь редкой возможностью погонять по «Большому яблоку», делал это весьма успешно. Набрав скорость от одного светофора до другого до ста миль в час, водитель резко остановил роскошный спорткар.

Сторонним наблюдателям сразу становилось понятно, что сидевший за рулём роскошной машины человек либо смертельно пьян, либо развлекается.
Правы были бы и те, и другие.

Выскочив на Пятую авеню, автолюбитель остановился у одного из самых модных в стране ночных клубов. Открыв дверь машины, из неё, слегка пошатываясь, выбралась миниатюрная блондинка средних лет.

Миловидное лицо женщины украшал слегка вздёрнутый носик, а в её больших голубых глазах отражались фонари ночного города. Поправив чулки и одёрнув платье, она закрыла машину и, достав из изящного клатча небольшую коробочку, открыла её.

В ней находилось приличное количество чистейшего колумбийского кокаина. Взяв из коробки специальную трубочку, женщина жадно втянула в нос белый порошок и, закатив глаза, улыбнулась. Облизнув губы, она убрала коробочку обратно в клатч и нетвёрдой походкой направилась в сторону дверей, ведущих в клуб. Несмотря на поздний час, возле входа стояли мечтавшие прикоснуться
к прекрасному миру гламура, но не прошедшие фейсконтроль недотёпы. Презрительно взглянув на них, женщина поправила свою шубку из норки
и, обойдя очередь, подошла к огромному как шкаф мулату-охраннику. Заметив её, он приветливо улыбнулся и открыл ей дверь.

— С возвращением, мисс Скотт!
Остановившись на миг, она окинула его взглядом и сказала:
— У тебя, видно, большой и красивый член, Майк.
— Член у меня большой, мисс Скотт, и, наверняка, очень красивый, — мягко улыбнулся охранник, — но, во-первых, меня зовут Уилл, а во-вторых, я на работе, и, главное, — я женат.
— О боже, какой ханжа! — рассмеялась женщина и, поманив ухоженным пальчиком охранника, прошептала ему в ухо. — Просто когда я под коксом, жутко хочется трахаться!
— Прекрасно вас понимаю, мэм, — вежливо кивнул Уилл, — надеюсь, в клубе вы обязательно найдёте решение данного вопроса.
— Ах, какой остряк! — улыбнулась блондинка и, игриво ущипнув охранника за ягодицу, зашла в заведение.

В глаза её ударили огни цветомузыки и привычный запах дорогих духов вперемешку с запахом сигаретного дыма.
— Мисс Скотт, рад вас видеть! — подскочил к ней расторопный хостес. — Подготовить вам столик?

— Я ненадолго! — потрепав его по щеке, сказала блондинка. — Мне нужен красивый, одинокий и скучающий мужик с огромным членом. Здесь такие есть?
— Боюсь обмануть ваши ожидания в плане размеров мужского достоинства, но скажу вам, что вот там у стойки уже третий час скучает весьма симпатичный брюнет.
— Какой ты милый, Майк! — сунув ему в заботливо подставленную ладонь стодолларовую банкноту, сказала блондинка. — Вы же такие
проницательные!
— Я не Майк, меня зовут Мартин.

— Ну какая мне разница, симпатяга? — улыбнулась женщина и, покачивая бёдрами, пошла к барной стойке.

Забравшись на высокий стул, она заказала себе «Кровавой Мэри» и с интересом стала разглядывать сидящего рядом мужчину. Заметив её откровенный взгляд, он сразу смутился и на его щеках появился румянец. «Как это мило!» — подумала про себя блондинка и, наклонившись поближе, дунула ему в шею, отчего парень смутился ещё больше.

— Я — Хиллари, — нежно прошептала она и почувствовала, как напряглись его широкие плечи.

— Очень приятно, мисс! Меня зовут Джон! — парень, наконец, взглянул на неё, и она отметила глубину его пронзительно голубых глаз.

— Джонни, ты такой сладкий, что я теку, как последняя бруклинская шлюха.
Парень покраснел ещё больше, но от внимательного взора Хиллари не ускользнул стремительно увеличивающийся в районе его паха бугорок.

— Что вы пьёте? — спросила она.

— Шотландский скотч.

— Да вы гурман, — отметила Хиллари, будто случайно погладив его по руке, — а я пью «Кровавую Мэри», мой милый Джон, и могу вам рассказать, почему.

— И почему же? — заинтересовался парень.

— Всё из-за названия коктейля и того, что он символизирует. Все мы знаем сказку о непорочном зачатии Христа и о его мамочке по имени Мария
или, как её называли подруги, Мэри.

— Не помню, чтобы в Библии упоминались её подруги, а ведь я ревностный католик.

— Редкостный католик? О Боже, лучше ничего не говорите, а то я трахну вас прямо здесь. Католик, да ещё и редкостный! Так о чём я? Ах, ну да, о Мэри! Когда у неё была менструация, редкостные католики пили её кровь с водкой и, таким образом, получился тот коктейль, что я пью сейчас. Он очень подходит к случаю! Ведь у меня менструация, а ты, Майк, редкостный католик.

— Я не редкостный, а ревностный католик, и меня зовут Джон.

— Даже так? — удивлённо хлопая глазами, сказала Хиллари. — Но ведь такая незначительная мелочь не может быть препятствием, чтобы ты смачно оттрахал меня в мою шикарную упругую задницу и кончил в мой большой, горячий, страстный рот.

Бугор на брюках Джона достиг гигантского размера, и Хиллари, не удержавшись, положила на него ладошку, от чего их обоих как будто пронзило электрическим разрядом. Взглянув в замутнённые алкоголем и желанием глаза Хиллари, Джон нагнулся к ней и нежно поцеловал в шею.

Застонав, женщина прижалась к нему.

— Я думаю, что нам пора покинуть это заведение! — настойчиво взяв её за узкую талию, сообщил Джон.

— Мать твою, да я мечтаю об этом с того момента, как тебя увидела, — произнесла Хиллари. — Эй, бармен! Майк! Запиши напитки на мой счёт.
— Хорошо, мисс Скотт, — кивнул бармен в бабочке на голое тело.

Взяв Джона под руку, Хиллари направилась к выходу. По дороге она гладила его трицепс, поражаясь его стальной твёрдости. Когда они вышли на улицу, женщина жадно вдохнула холодный весенний воздух. Взглянув на своего спутника, она загадочно улыбнулась и, предчувствуя скорое наслаждение, призналась:

— Мне кажется, я не дотерплю, пока едем к тебе или ко мне. Умоляю тебя, Джонни, трахни меня в ближайшем переулке.

— Моя машина за углом, — сказал он, ласково поглаживая её задницу.

— Моя ближе, — ускоряя шаг, сказала Хиллари. Концовка скучного вечера ей нравилась.

***

Подняв ворот своего чёрного пальто, лейтенант полиции Нью-Йорка Кевин Майлз задумчиво наблюдал, как фотограф делает снимки места преступления. Вокруг сновали люди из экспертно-криминалистического отдела. В ожидании
того, когда они закончат и сержант О’Мейли принесёт ему из «Старбакс» стакан кофе, лейтенант, едва сдерживая зевки, скучал.

Наконец через оцепление протиснулся бочком невысокий полный шатен с плохо уложенными в пробор волосами. Взглянув на лейтенанта преданными
карими глазами, он протянул стакан с двойным капучино. Взяв его в руки, Майлз поднял крышку и счастливо вдохнул в себя ароматный
запах кофе.

— Ты незаменим, Бен! — признался сержанту Кевин и отхлебнул горячий напиток.

— Спасибо, шеф.

— Всегда пожалуйста!

Майлз был полной противоположностью сержанта. Он был высок, и, несмотря на возраст, строен. Волосы его, убелённые ранней сединой, были аккуратно зачёсаны назад, а его недельная небритость выглядела вполне уместно и стильно. Взгляд его холодных серых глаз отражал ум и мудрость и часто ввергал подчиненных в страх. Уже третий год Кевин Майлз возглавлял отдел по расследованию убийств и добился на этой должности большой популярности среди нью-йорксих чиновников и журналистов, ведущих криминальные
новости.

— Уже светает, коллеги! — заметил Майлз. — Скоро улицу наполнят зеваки, а это нежелательно.

— Мы почти закончили, шеф! — отозвался молодой детектив-криминалист по имени Стюарт, он был единственным афроамериканцем в отделе и имел прозвище Снежок, хотя в лицо его так никто не называл, опасаясь обвинений в расизме.

Неспешно подойдя к роскошному спортивному автомобилю чёрного цвета, припаркованному в переулке с поднятыми дверями, Кевин заглянул в салон.

— Ну, что приуныли? — сказал он с лёгкой усмешкой, взглянув на стоящего рядом Бена. — Что нашли?

— На самом деле — ничего! — присаживаясь рядом, ответил сержант.

С лёгким укором взглянув на подчинённого, Майлз аккуратно протиснулся в салон, нависая над рулём. На водительском сидении лежал труп женщины, голова у неё была практически разорвана, салон автомобиля и асфальт за ним были забрызганы кровью и осколками костей черепа.

— Значит, гильзы нет? — спросил Кевин. Левой рукой взяв то, что осталось от головы женщины, за челюсть, он присмотрелся. — Стреляли не из дробовика. Скорее всего, пистолет крупного калибра.

— Есть гильза, босс! — сказал Стюарт, подходя сзади.

Протянув Бену полупустой стакан с кофе, Майлз взял из рук темнокожего криминалиста полиэтиленовый пакет и внимательно изучил находящуюся в нём большую золотистую гильзу.

— Что там, босс? — вытягивая шею, чтобы рассмотреть улику, спросил сержант.

Устало взглянув на сержанта, Майлз тяжело вздохнул. Вот уже третий год он натаскивал Бена, надеясь сделать из него первоклассного сыщика. Кевину нравилась искренняя преданность молодого сержанта. Ему, как начальнику отдела, импонировала пунктуальность и фанатичная упёртость парня в расследовании сложных дел, но…

Вот уже полгода пухлый ирландец не прогрессировал. У него полностью отсутствовала амбициозность, и это удручало Майлза, так как он понимал, что не сможет вечно тянуть сержанта за собой.

— Что ты видишь, Бен? — протягивая толстяку пакет с уликой, спросил Кевин.

— Пятидесятый калибр, — прочитав надпись на гильзе, сержант задумчиво замолчал.

— И?

— Должно быть, большая пушка, шеф. Из того, что приходит в голову, это — «Пустынный орёл».

— И что дальше? — терпеливо спросил Майлз.

— Вы ждёте от меня выводов? — догадался сержант.

— Именно их, сынок!

— Ну, — смешно хмуря рыжеватые брови, сказал Бен, — «Пустынный орёл» сам по себе — пистолет огромного размера, его трудно спрятать за пояс, а, значит, он не очень подходит для скрытого ношения. Редко грабители ходят по Нью-Йорку с такими пушками. Да и район респектабельный. Если бы это случилось в Гарлеме или Брайтоне…

— На жертве нет трусиков, — заметил Майлз. Слегка приподнимая платье, он обнажил низ живота женщины так, что стал виден лобок с аккуратной интимной причёской.

Покраснев, юный сержант сглотнул слюну. Его график работы и непрезентабельная внешность мешали созданию хоть какой-то личной жизни.

— Значит, будем рассматривать версию изнасилования, а не ограбления в качестве мотива, — снова сглотнув слюну, продолжил Бен. Картинка, которую он только что увидел, не шла у него из головы.

— Или имеет место и то, и другое. Что это за марка машины? Что-то европейское?

— Да, шеф, это «Бугатти Вейрон», очень дорогая тачка.

— Что можешь сказать о теле жертвы, Стюарт? — спросил Майлз, обращаясь к записывающему что-то в блокнот криминалисту.

— А что именно вас интересует, шеф?

— Время смерти.

— Ну, на первый взгляд, не более двух часов назад.

— Что ещё необычного?

— Сами смотрите. Передайте мне лампу!

Взяв в руки небольшую лампу, дающую тёплый синий неоновый свет, афроамериканец, нагнувшись, осветил тело жертвы.

— Сперма на шее и груди, — спокойно заметил Майлз, разглядывая ставшие видимыми светлые пятна.

— И на губах! — подсказал Бен. — Значит, у дамы всё-таки был секс. Оральный, я полагаю.

— Отвезём тело в морг, узнаем, — поднявшись в полный рост, Кевин отошёл от автомобиля, и, достав из пальто сигарету, с наслаждением закурил. — Коронеры подъехали?

— Да, шеф! — кивнул Стюарт, поправляя очки. — Если вы закончили осмотр, то я могу дать им распоряжение, чтобы они забрали тело.

— Не торопитесь. Бен, как ты считаешь, зачем убийца использовал такую мощную пушку, как «Пустынный орёл», для убийства этой хрупкой дамочки?

— Мощную и неудобную! — заметил сержант. — Кстати, я пробил по базе номера тачки. Похоже, нашу дамочку зовут мисс Хиллари Скотт. Сорок семь лет, холостая, детей нет.

Забрав у подчинённого электронный планшет, Кевин взглянул на фото в файле базы данных.

— Симпатичная была женщина! — сухо заметил он.

— Угу! — согласился Бен, забирая планшет. — Она финансовый директор крупнейшей в стране табачной компании.

— Даже так? — удивился Майлз.

— Я загуглил, — пояснил сержант, — женщина невероятно богатая.

— Заметь, ей это не особо помогло! Свидетелей у нас нет?

На круглом лице подчинённого появилась довольная улыбка, но потом она сразу исчезла.

— Свидетель есть! Но…

— Что с ним не так? — засунув руки в карманы пальто, спросил Майлз.

— Свидетель — бродяга без документов. Я приказал отвезти его в управление. Полчаса назад патрульная машина увезла его к нам, он сам напросился. Сказал мне, что замёрз.

Задумчиво глядя перед собой, Майлз молчал. С напряжением глядя на непроницаемое лицо своего шефа, Бен застыл на месте, пытаясь угадать, о чем думает лейтенант. Суровое, по-мужски красивое лицо Кевина в данный момент не выдавало ничего. Наконец, он достал руки из карманов и, приказав Стюарту забирать тело, направился в сторону своей машины.

— Запроси записи со всех видеокамер, расположенных в радиусе двух кварталов от этого места, — сказал Майлз идущему за ним Бену. — А также запроси в центре наблюдения видеозаписи движения автомобиля жертвы, начиная со вчерашнего вечера.

— Может пока не стоит?

— Я уверен, что убийство этой дамочки попадёт во все дневные новости, и сразу после этого мне начнут звонить все, начиная от шефа полиции и заканчивая мэром города. Хотелось бы к этому моменту иметь максимум информации.

Подойдя к своему автомобилю, десятилетней «Тойоте», Кевин сел за руль, дожидаясь пока Бен протиснется на пассажирское сидение. Забравшись в машину, сержант закрыл дверь и, взглянув на начальника, сказал:

— Куда едем, шеф?

— В управление, поговорим с бродягой.

Через полчаса они подъехали к высокому зданию управления полиции Нью-Йорка. Подъехав к служебной парковке, Майлз показал подошедшему полицейскому удостоверение с жетоном и после того, как шлагбаум поднялся, направил машину вниз по пандусу в гараж. Припарковав автомобиль на своё персональное место, он вышел из него.

— Пока мы ехали, я обратил внимание, что ты копаешься в сети, не отрывая взгляд от экрана. Что-то интересное нашёл?

— Она извращенка, шеф! — заходя вслед за Майлзом в лифт, сказал Бен.

— Прямо — извращенка? И как ты это понял? — спросил Кевин, нажимая кнопку восьмого этажа.

— Я залез в её страницу на Фейсбук, а там все только о сексе. У неё все мысли на протяжении двух последних лет только о сексе, — блестя глазами, горячо сказал сержант.

— Вот как? — спокойно заметил лейтенант. — Значит, по твоей версии, если женщина её возраста постоянно пишет на своей странице о сексе, то она — извращенка?

— Вы же католик, сэр! Неужели вы относитесь к таким женщинам без порицания? — удивился

Бен. — Раньше вы всегда неодобрительно отзывались о шлюхах и я подумал…

— Послушай, сынок, — выходя из лифта, сказал Майлз, — от меня не скрылось то, как ты смотрел на то место, которое должны были скрывать утерянные трусики нашей жертвы. Когда ты последний раз резвился с девушкой?

Густо покраснев, Бенджамен опустил глаза в пол.

— Я никак по-особенному не смотрел, — тихо сказал он.

Лицо Майлза озарила улыбка.

— Я ни в чём тебя не виню, Бен! Просто рекомендую тебе позвонить Алексе, помнишь нашу симпатичную информаторшу из Бронкса? За сто баксов она вернёт тебе радость жизни! А моё предвзятое отношение к падшим женщинам, о котором я не раз говорил тебе, было связано прежде всего с конкретными женщинами, а не со всеми представительницами прекрасного пола. Уяснил?

— Понятно, сэр, — кивнул сержант, открывая дверь, ведущую в их отдел, и пропуская Майлза вперёд.

— Доброе утро! — зевая, сказал пришедший на работу раньше всех сорокадвухлетний детектив по имени Мартин Шапиро.

— Привет, Мартин! — пожимая ему руку, сказал Бен. — Я думал, что ты с Люси уехал к её родителям до следующей недели.

Шапиро, приглаживая чёрные усы, зрительно делающие его нос меньше, рассеянно развёл руками.

— Я отвез её и детей, а сам уехал. Мой тесть последнее время ведёт себя как поц, а мне не нужны скандалы в нашем маленьком еврейском семействе.

— Опять не доволен тем, как ты строишь карьеру? — снимая пальто, усмехнулся Майлз.

— В точку, шеф! По его словам я — самый никчёмный коп в штате.

— Старый брюзга, этот твой тесть! — поддержал приятеля Бен. — Сам-то он чего добился? Стал миллионером, выпуская пакеты для супермаркетов, — великое достижение!

— Слушай юных, Мартин, они говорят ерунду, но свято в неё верят, — заходя к себе в кабинет, сказал Майлз.

— Что там у вас стряслось на Пятой авеню? — провожая взглядом начальника, спросил Шапиро.

— Кто-то убил миллионершу с Уолл-Стрит, предварительно залив спермой, — сказал Бен, усаживаясь за рабочий стол. — Роскошная женщина на дорогой тачке в центре города и – бум — выстрел в голову из «Пустынного орла» или чего-то похожего.

— Представляю, что осталось от головы немного, — задумчиво качаясь на стуле, сказал Шапиро.

— Да, приятель, — доверительно понизил голос Бен. — Голову практически разворотило, но видел бы ты её фигуру! Точёные ножки, грудь большая и упругая.

— Я всё слышу! Сегодня же звони Алексе или любой свободной проститутке нашего города! Иначе, Бен, я тебя уволю, — раздался из кабинета голос Майлза.

— Не стоит винить парня в отсутствии женского внимания! — вступился за коллегу Шапиро.

— Зайдите ко мне! — приказал лейтенант.

Пройдя в его кабинет, сержанты, встав у дверей, замерли в ожидании инструкций.

— Пока народ не собрался, работаем втроём. Я и О’Мейли идём в комнату для допросов. Послушаем, что расскажет нам бродяга. Ты, Мартин, созвонись с криминалистами и поторопи их. Мне нужен подробный отчёт по сегодняшнему эпизоду не позднее одиннадцати часов утра. Если их не будешь торопить, то сам знаешь — возиться они будут долго.

— Шеф, но мне нужно доделать отчет по двойному убийству в Бруклине! Куча бумажной работы! — рассеянно сказал Шапиро.

— Это приказ, приятель! — улыбнулся лейтенант. — Пойдём посмотрим на нашего свидетеля, Бенджамен.

— Лучше бы я пришёл на работу вовремя, — обиженно начал Мартин. — В кои веки находишь время, чтобы приехать пораньше, и ….

— Поторопимся, Бен, а то будем обвинены в геноциде евреев и прочих мерзостях! — подхватывая юного коллегу под руку, заспешил к выходу лейтенант.

— Засранцы! — провожая их взглядом, грустно сказал Шапиро.

Пройдя по коридору до самого конца, Майлз и О‘Мейли подошли к допросной комнате. Возле входа в неё дежурил пожилой усатый коп.

— Доброе утро, Марио! — приветливо пожимая его руку, сказал Бен.

— Здравствуй, Марио, как там ведёт себя наш главный свидетель? — заглядывая через зеркальное окно, спросил Майлз.

— Всё время ноет, что хочет есть! — спокойно заметил итальянец. — Как по мне, так этот малый врёт. Насмотрелся я на таких за тридцать лет работы. Говорят, что что-то видели, лишь бы их забрали с улицы в тепло, напоили, накормили. Чёртовы бродяги!

— Ты свободен, старина, дальше мы сами! — отпустил патрульного Майлз.

Когда тот ушёл, лейтенант, положив Бену руку на плечо, доверительно сказал:

— Сегодня в нашей любимой игре злой полицейский я.

— О’кей, сэр! — легко согласился сержант.

— Тогда иди, — открывая дверь, пропустил его вперёд Майлз.

В маленькой допросной, сидя на стуле, их ожидал средних лет мужчина. Лицо его, худое и гряз

ное, обрамляла густая неровная борода жёлто-коричневого цвета.

Одет он был в грязные брюки цвета хаки и заношенный до дыр пуховик. Одной рукой он отбивал по поверхности стола незнакомую мелодию, а другой держал пальцами дымящую сигарету.

— Доброе утро! Я сержант Бенджамен О‘Мейли, а это — мой коллега, лейтенант Майлз. А вот как вас зовут, я думаю, мы сейчас услышим.

— Драгомир! — хриплым низким голосом представился бродяга.

— Драгомир? — удивился Бен.

— Да, Драгомир! Что вас удивляет?

— Вы приехали в нашу страну издалека? — присаживаясь на стол рядом с бродягой, поинтересовался сержант.

— Я здесь родился, долбаный ты расист! — воскликнул бродяга. — Я — этнический серб, но родился я в величайшей стране мира, в США!

— Тогда, может быть, вы помните номер своей карточки социальной страховки? — вежливо спросил Бен.

— Она мне не нужна! Я анархист и антиглобалист, — улыбаясь беззубым ртом, ответил бродяга, — но я за мир во всём мире и за чистую любовь! Знаете, что такое чистая любовь?

— Может быть, это то, что вы лицезрели сегодня ночью в переулке? — мягко и вкрадчиво спросил Бен.

— Нет! — вскочив, закричал бродяга. — То, что я видел, было грязным актом человеческого совокупления! Я же говорю о чистой любви к ближнему.

— Сядь! — неожиданно громко сказал Майлз, хлопнув бродягу по спине. — Рассказывай подробно о том, что ты видел сегодня в проулке?

— Вы необоснованно грубы, — испуганно глядя на него, прошептал бродяга, — вот если б вы дали мне гамбургер и чашечку горячего кофе…

— Расскажите, что видели, и обещаю вам плотный горячий завтрак, — сказал сержант, — и попрошу своего злобного коллегу не трогать вас.

— Вы правда меня покормите? — недоверчиво спросил бродяга.

— Конечно, сэр, — честно сказал Бен, — если хотите, мы вас даже арестуем за бродяжничество и зиму вы проведёте в тепле?

— Нет, арестовывать меня не нужно. Для Драгомира свобода — превыше всего. Быть бродягой — это осознанный выбор.

— У нас мало времени, поэтому не тяни. Выкладывай, что тебе известно! — властно приказал Майлз.

— Я спал в коробке, как всегда. Ночью было прохладно, но терпимо, — начал рассказ бродяга. — В соседнюю мусорку из китайского ресторана по соседству выкидывают кучу вкусной еды, поэтому мы с моим корешем очень плотно поужинали.

— Как зовут твоего друга и где он сейчас? — спросил Бен.

— Моего кореша зовут Дональдом, в честь Трампа, а живёт он на улице.

— Он тоже видел преступление? — спросил Майлз.

— Конечно же, видел, но Дональд — собака. Он, к сожалению, не умеет говорить.

— Чёртов плут! Зачем ты нам рассказываешь о Дональде как о человеке, если он всего лишь пёс? — нахмурился лейтенант.

— Я и не говорил, что он человек, потому что он лучше любого из людей. Я лишь сказал вам, что мы с ним кореша. Видели бы вы, как он отгоняет от моей коробки крыс, а ещё мы ночами греем друг друга!

— Чёрт тебя дери, грязный серб! — закричал Кевин. — Расскажи нам об убийстве.

— Это можно, господа, — согласился бродяга и, виновато глядя на Майлза, попросил, — можно мне чашечку кофе для воспоминаний?

— Ты со мной не играй, — грозно склонившись над Драгомиром, зашипел лейтенант.

— Так бы сразу и сказали, что у вас нет кофе, цепные псы режима! Ну вот, сижу я в коробке, и тут — скрип тормозов, рёв двигателя — и стену моего дома сносит напрочь. Мы смотрим с Дональдом, кто же сломал наш дом, а это невиданная машина в переулок заехала, и двери у неё, как у звездолёта, наверх поднимаются. Дональд обиделся да лаять начал, и решили мы подойти поближе и поглядеть на того наглеца, который дом наш сломал. Ах, как без чашки кофе думается тяжело! И тут из машины парень вышел и девка вслед за ним…

— Опиши нам парня! — приказал Майлз.

— Парня? — глядя на офицера воспалёнными красными глазами, переспросил Драгомир.

— Парня, парня, — повторил Майлз.

— Хм. Я больше на бабу его смотрел. Хорошая баба была! — причмокивая губами, сказал бродяга. — Сама маленькая, но фигурка — загляденье. Сиськи как…

— Как выглядел мужчина? — перебил его размышления Бен.

— Обычно, высокий, темноволосый. Член у него, правда, был огромный.

— Если бы ты его увидел, смог бы опознать?

— Кого, член?

— Нет, идиот, мужчину! — закипая, крикнул Майлз.

— Ну, скажу вам прямо, господа. Лица я его не запомнил, — высмаркиваясь в руку, сказал Драгомир, — там было на что ещё посмотреть. Они трахались, как ненасытные животные. Прямо на улице и, когда дамочка села в машину после случки, парень достал огромный пистолет и выстрелил.

— Расскажи об этом подробнее! — попросил Бен.

— Я вам уже много рассказал. Ведь я не дурачок — пока я не увижу на этом столе чашку и еду, говорить не стану! — откинувшись на спинку стула, заявил бродяга.

— Ладно, посиди, — взглянув на начальника, Бенджамен вышел из комнаты допроса в коридор.

— Ты слишком мягок, выходя следом, — заметил Майлз. — Надо было продолжить допрос.

— Я дам Марио распоряжение, чтобы ему принесли еды, — ответил Бен, уходя вглубь здания.

Недовольно покачав головой, Кевин Майлз проводил подчинённого взглядом, а затем вернулся в комнату, где сидел бродяга.

— Ладно, анархист, — с нескрываемой насмешкой сказал Кевин, закрывая дверь, — мой не в меру добрый коллега покинул нас. Теперь поговорим.

— С чего вы решили, что я буду с вами разговаривать? — удивился Драгомир. — Все копы — ублюдки, порождения порочной системы власти, а я всю жизнь выступаю за свободное общество.

— Правда?

— Конечно же. Я — свободный и независимый человек.

— Ты — грязный бродяга! — грубо сказал Майлз и, подойдя ближе, влепил Драгомиру мощный подзатыльник.

— Что вы делаете? — вжимая голову в плечи, испугался тот.

— Напоминаю тебе, что я представитель порочной системы, и тебе не удастся меня обмануть, жадный тупой серб.

— Вы оскорбляете моё человеческое достоинство! — завопил Драгомир, затравленно, как кролик на лисицу, глядя на детектива.

— Какое достоинство? Ты — грязное животное, жрущее с помоек и спящее на улице.

— Это мой выбор! Выбор свободного человека! — гордо вздёрнув подбородок, сказал бродяга.

Ходя вокруг стола, как тигр в клетке, Кевин пожирал свидетеля глазами. Под его пристальным взглядом бродяга съёжился, чувствуя себя крайне неуютно.

— Что ты взял с места преступления?

— Ничего, — испуганно захлопал глазами бродяга.

— Не ври мне, животное! — грубо хватая бомжа за шиворот, крикнул Майлз. — Такие, как ты, не могут пройти мимо того, что плохо лежит.

— Да с чего вы взяли? — завопил бродяга.

— С того, что то, что висит у тебя на шее, — тебе не принадлежит!

— Заметили, значит, — недовольно мотнул головой Драгомир.

— Снимай!

Стянув с шеи амулет на золотой цепочке, бродяга положил его на стол. Взяв цепь в руку, Кевин Майлз начал изучать амулет. Из драгоценного металла было вылито нечто ужасное: нечеловеческое странное лицо с внушительными рогами и высунутым языком. Само драгоценное изделие было покрыто россыпью бриллиантов. Подняв глаза на бродягу, Майлз заметил, что тот улыбается.

— И что же тебя так веселит?

— Я сразу узнал, кто изображён на амулете, — деловито признался бомж. — Раньше всерьёз изучал историю религий и неоднократно натыкался на это изображение в книгах.

— Кто это на амулете? Чёрт? Или какой-то демон?

— Это Асмодей, — улыбнулся змеиным оскалом беззубого рта Драгомир.

— Так вроде бы Моцарта звали? — напряг память Майлз.

— Нет. Моцарта звали Амадей. А это Асмодей, одно из имён Дьявола.

Покачивая головой, Майлз зашагал вокруг стола, задумчиво крутя в руке амулет. Бродяга, развалившись на стуле, с интересом наблюдал за ним. Так продолжалось несколько минут. Из раздумий детектива вывела открывшаяся дверь. Это вернулся Бен, держащий в руке пакет из «Макдоналдса».

— Как успехи, шеф? — спросил он и, увидев в руке начальника амулет, продолжил. — Что это, шеф?

— Потерянная улика. А может, похищенная, это будет зависеть от Драгомира — либо он остаётся свидетелем, либо становится соучастником преступления, скрывшим важную улику.

— Эй! — встрепенулся бродяга, вскакивая со стула. — Что здесь происходит?

— Судья Коул с удовольствием влепит этому бродяге серьёзный срок за соучастие в убийстве, — подыграл шефу Бенджамен.

— Да вы с ума сошли! — пронзительно закричал Драгомир, на его перепуганном лице появились капельки пота. — Что вы делаете, копы? Я никакой не соучастник, всё, что я сделал, — это снял с шеи мёртвой женщины цепь, чтобы сдать в ломбард.

— И тем самым помешал расследованию убийства, грязный ты падальщик! — продолжал нагнетать обстановку Майлз.

— Я ведь рассказал вам про убийцу. Я его видел!

— То есть ты готов помочь нам в опознании убийцы? — спросил Бен. — Шеф, но он же — бродяга! Как мы его найдём, если отпустим?

— Посадим пока под замок на время следствия, под стражу. Зато будет в тепле и сытый! — решил

Майлз, глядя бродяге в глаза. — Если, конечно, он захочет помогать следствию.

— Я хочу помогать и буду!

— Вернёмся к событиям сегодняшней ночи. После того, как убийца выстрелил жертве в лицо, куда он пошёл, что он делал?

— Он выстрелил ей в голову, засмеялся, а потом повернулся ко мне, — начал вспоминать бродяга. — Я уже подумал, что он и меня убьёт, но он улыбнулся и сказал «можешь трахнуть её, друг, пока она ещё тёплая!», затем он убрал пистолет в кобуру, вшитую у него под мышкой и ушёл в глубину переулка.

— Как он был одет?

— В джинсы и кожаную куртку. На ногах были кеды, дорогие кеды. Я в этом разбираюсь, — показав свои дырявые кроссовки, сообщил бродяга.

— Значит, ты хорошо разглядел его лицо?

— Конечно, мне его теперь не забыть никогда!

— Пусть поест, а затем отведи к Тому, сделайте рисунок и фоторобот. Я думаю, здесь всё.

— Асмодей! — внезапно сказал бродяга. — Не забудьте! Эта дамочка, верно, из какой-то секты или сатанинского культа, раз носила на шее подобное.

— Мы разберёмся! — пообещал Майлз и, убрав амулет в карман, вышел из допросной.

***

Часы показывали десять часов утра, когда Майлз начал совещание в своём отделе. У него из головы не шёл разговор, который произошёл после того, как он вернулся с допроса бродяги. В отделе к нему сразу подошёл Шапиро и протянул лист с телефоном и данными агента ФБР Хоккинса, который просил, чтобы Майлз с ним связался через видеосвязь.

Упав на своё кресло, Кевин без замедления позвонил агенту по видеосвязи.

— Здравствуйте, лейтенант Майлз! — сказал ему незнакомый мужчина сорока с небольшим лет. — Меня зовут Ричард Хоккинс, я возглавляю отдел по расследованию убийств в Лос-Анджелесе.

— Какое отношение это имеет к Восточному побережью и ко мне лично? — спросил Майлз.

— Ваши криминалисты взяли анализ ДНК из остатков спермы, взятой на месте преступления, и, после того как внесли данные в федеральную базу данных, ко мне сразу пришло сообщение. Мы оставляли запрос на эту ДНК, и хочу вас огорчить, мистер Майлз, потому что к вам из Калифорнии приехал серийный убийца.

— Твою мать! Мне нужны подробности!

— Главное — секретность, мистер Майлз, не допустите утечки информации в СМИ. Хочу сразу заметить, что маньяк убивает жестоко, получая, видимо, при этом особое удовольствие. Все убийства он совершает после секса с жертвой, достигнув оргазма. Вначале секс, а потом начинается настоящая жесть — это больной сукин сын, но оставляющий крайне мало следов.

— Сколько женщин он убил в Калифорнии?

— Двоих за две недели. Последнюю — двадцать дней назад. Мы думали, что он остановился, а ублюдок просто переехал в Нью-Йорк!

— Есть его фото или что-то полезное?

— Я уже отправил вам на почту все данные по делу. В общей базе данных вы найдете ещё немало полезного. Знаете, Майлз, этот парень — настоящий псих! Поэтому искренне желаю вам удачи! Если нужна будет какая-нибудь дополнительная информация — звоните мне.

— Спасибо! В любом случае буду держать вас в курсе.

— До связи! — сказал Хоккинс и отключился, а Майлз ещё долго сидел перед чёрным зеркалом монитора, задумчиво глядя в одну точку.

— У меня для вас сюрприз, господа! — сказал Майлз начиная совещание. — И это неприятный сюрприз!

— Можно подумать, у нас в отделе бывают другие, — сказал пожилой мексиканец Диего Санчес, недавно перешедший в их отдел из Техаса.

Сидевший рядом с ним напарник, широкоплечий двадцатитрехлетний сержант Бак Стивенсон, усмехнулся.

— Хорошие новости, Санчес, бывают в отделе нравов. Сегодня, например, там задержали за публичную демонстрацию гениталий в парке пожилого человека. Всё, как ты любишь!

— Заткнись, Бак! — хмуро отрезал Санчес.

— Может, я продолжу? — спросил Майлз, метнув в них недовольный взгляд.

— Простите, шеф! — извинился Диего.

— О’кей! Новость следующая, к нам из Калифорнии приехал серийный убийца. И сегодняшний эпизод на Пятой авеню — его рук дело.

— Вот дерьмо! — в сердцах сказал Бен.

— Это случай с богатой тёткой на спортивной тачке? — тихо спросил Бена его напарник Том Ричардс, опоздавший на место преступления и пришедший в отдел всего за пять минут до начала совещания.

— Да.

— В следующий раз приезжай вовремя, Том! Из-за тебя мне пришлось встать на четыре часа раньше, — назидательно сказал Майлз, — проставишься в пятницу вечером!

— Конечно, с меня пиво, — согласился Ричардс. — А насчёт опоздания — чёртов смартфон разрядился, шеф!

— Как будто это мои проблемы? — усмехнулся Майлз. — Вернёмся к делу! Со мной связался агент из Лос-Анджелеса и отправил данные по убийствам, и знаете, что интересно? Наш маньяк любит убивать богатых и знаменитых женщин. Его первая жертва — Камилла Грин — пре

зидент телехолдинга JBS. Ей он нанёс тридцать четыре удара топором, отрубил голову. Найдена в своём доме со спермой убийцы в анусе.

— Я смотрел про этот случай в новостях, — заметил молодой детектив Майки Шиновски, его юное лицо при этом исказилось. — Этот парень — больной ублюдок!

— О, Майки, ты не представляешь насколько! — закуривая сигарету, сказал Майлз. — Вы, конечно, представляете, какое дерьмо свалилось нам на плечи.

— Ещё одним больным сукиным сыном больше, — усмехнулся Санчес. — В Нью-Йорке таких полно!

— И большая часть из них — латиносы, — подначивая напарника, сказал Том.

— Шеф, я могу заявить о расистских высказываниях моего напарника? — в тон ему спросил Санчес.

— Вы закончили клоунаду? Тогда продолжим. Через неделю после убийства Камиллы Грин была убита…

— Милли Ванили! — громко сказала женщина в синем брючном костюме. — Это тоже было во всех новостях.

— Спасибо, Карен, — язвительно сказал Майлз. — Если вы не будете меня перебивать, я закончу быстрее. Хотя вы абсолютно правы, мисс Бенкс. Этот ублюдок убил любимицу тинейджеров Милли Ванили, она же — Саманта Джонс. Разрезал бензопилой, предварительно заполнив влагалище своей спермой.

— И сегодняшняя дамочка — мисс Хиллари Скотт. Сорок семь лет, финансовый директор «Американ Табакко». Убита выстрелом в лицо в своей машине, и сперма этого мерзавца была на её теле. В связи с этим предполагаю у всех нас весёлую неделю. Дело буду вести лично я, но каждый из вас в моём личном резерве. Имейте в виду.

— Это значит, нам сидеть и ждать? — подняв одну бровь, спросил Том Ричардс.

— Нет, это значит, что сейчас все едут в район места преступления, ищут все злачные места, работающие прошлой ночью, и опрашивают свидетелей. Выдвигайтесь!

Недовольно ворча, детективы разошлись по отделу, а Кевин Майлз вернулся в свой кабинет. Зайдя в него, он взял со стола отчёт криминалиста и начал его изучать. В дверь постучали. Не отрывая глаз от бумаг, Кевин сказал:

— Войдите!

В кабинет вошла детектив Карен Бенкс, симпатичная блондинка сорока с небольшим лет. Её длинные волосы были убраны в хвост, подчёркивая изящную шею, тонкие губы плотно сжаты, образуя прямую линию, модный брючный костюм умело скрывал недостатки фигуры немолодой уже женщины. Плотно закрыв за собой дверь, Карен подошла к шефу и обняла его сзади, поглаживая живот.

— Я ждала твоего звонка весь вечер! — прошептала она ему прямо в ухо.

— Дети поздно уснули, мы смотрели новый мультфильм, — ответил Майлз, не отводя взгляда от бумаг.

— Меня так возбуждает тот факт, что ты хороший отец, — рука Карен скользнула ему в брюки.

— Сейчас — не время! — убрав её руку, недовольно заметил Кевин.

На лице Карен появилась усмешка.

— Ублюдок, ты не трахал меня уже восемь дней! Мне даже пришлось переспать вчера с собственным мужем. Зачем ты делаешь ему такие подарки?

— Послушай, милая, сейчас, правда, — не время!

Недовольно отстранившись, детектив Бенкс села на стул.

— Ты считаешь, что я ничего не понимаю? — закурив тонкую сигарету, спросила она.

— О чём ты? — бросив, наконец, тонкую папку с отчётом на стол, взглянул на неё Майлз.

— Ты всё время делаешь вид, что занят и даже не звонишь мне сам. Я тебе больше не нужна? — зло блеснув глазами, сказала Карен.

— Что ты несёшь, дорогая? Я ведь сказал тебе, что очень занят.

— Ты опять начал принимать наркоту? — начала догадываться Бенкс.

— Вот ещё!

— От тебя не пахнет алкоголем, а им от тебя всегда пахло. Чёрт подери, Кев! Ты снова стал думать о ней? Я думала, это — пройденный этап, и ты смирился и начал жить дальше!

— Я не могу смириться, — глядя в пол, признался Майлз. — Она слишком много для меня значит.

Карен, вскочив со стула, направилась к выходу. Взявшись за дверную ручку, она обернулась. На её глазах блеснули слёзы.

— Ты — чёртов слабак, алкоголик и наркоман, и таким ты стал из-за неё. Что ж, если тебе нравится страдать, — продолжай любить и помнить свою мёртвую жену. Идиот!

***

Ночь накрыла город холодной тёмной мглой, которая, опускаясь с небес, разбивалась о свет, идущий от ярких огней большого города. Здесь, на большой высоте, были видны маленькие снежинки, которые, кружась, таяли в полёте, не долетая до земли. А внизу шумел огромный, наполненный страстями, город.

Ричард Мэлоун сделал глоток из бокала с коньяком и отошёл от окна. Здесь, на последнем этаже построенного ещё его отцом небоскрёба, он часто придавался раздумьям о бренности и никчёмности

жизни снующих внизу людей. Он — Ричард Мэлоун, наследник рода одного из самых влиятельных бизнесменов Восточного Побережья, с самого детства привык быть наверху, и никогда не якшался с обычными людьми, с этим отребьем, которое прозябало в нищете, в надежде, что жизнь станет лучше, что труд приведёт их к успеху. Глупцы! Ему было хорошо известно, что этого не случится никогда. Он, как никто другой, знал, что чаяния и надежды людей о лучшей жизни всегда обращаются в прах, потому что условия роста диктовали всего несколько десятков человек в мире, и он был одним из них. Ричард Мэлоун управлял миром! От этих мыслей он чувствовал лёгкую эрекцию.

Газеты, четыре телевизионных канала, несколько трансатлантических компаний — старик-папашка многое ему оставил. Пригубив коньяк, Мэлоун усмехнулся. Ему, выпускнику Гарварда, учившемуся на одном курсе с президентом США и министром обороны, было что вспомнить.

Запищал сигнал интеркома.

Поставив бокал на резной стол викторианской эпохи, Ричард лениво нажал кнопку вызова внутренней связи.

— Говорите! — сказал Мэлоун, опускаясь в кожаное кресло.

— Добрый вечер, сэр! Это Стивен, — раздался голос начальника его службы безопасности.

— Что тебе?

— Сэр, ваша дама приехала.

Вскочив в волнении, Ричард склонился над динамиком интеркома.

— Она! Она всё-таки приехала?

Значит, их ночной полёт на его личном самолёте на карнавал в Венеции не прошёл зря, и сердце этой рыжеволосой нимфы теперь в его руках. Эти холодные глаза недоступной богини! — они не покидали его мыслей, лишив сна и спокой

ствия. И вот — случилось! Она приехала к нему. Сама.

— Всё, как мы обговаривали? Мне нужно быть уверенным на сто процентов, бракоразводный процесс в моём случае вещь затратная.

— Сэр, вы же меня знаете! — уверенно сказал Стивен. — Никто её не видел, только я. Она припарковалась в гараже и ждёт меня. Камеры видеонаблюдения я отключил. Всё как вы просили.

— Ты самый близкий мне человек, Стив! Помни об этом! — горячо сказал Мэлоун.

— Каждый год вспоминаю, сэр, получая от вас чек с семизначной цифрой. Все ваши секреты умрут вместе со мной! Так что мне делать?

— Отправляй её ко мне! Сразу же.

— Слушаюсь, сэр. Приятного вечера, мистер Мэлоун.

— И тебе не скучать!

Довольно улыбнувшись, Ричард прошёл через свою огромную, наполненную антиквариатом, гостиную в роскошную ванную. Там, встав напротив большого зеркала, он распахнул халат и критически взглянул на себя. Что же, всё не так уж плохо — пластический хирург хорошо поработал, пересадив подкожный жир таким образом, что его рыхлое тело приобрело атлетический вид. В свои пятьдесят восемь лет он выглядел сорокалетним спортсменом, хотя любил выпить и поесть, а спортом занимался только тогда, когда играл с Тайгером Вудсом в гольф.

Подойдя к умывальнику, Ричард взял в руку пенис и, оттянув назад крайнюю плоть, тщательно вымыл свой член, затем придирчиво рассмотрел, тщательно ли выбрита мошонка. Наконец, довольный собой, он переодел халат и, брызнув на себя «Шанелью», вернулся в гостиную.

Сев на диван, он тут же вскочил. Его охватило волнение, и виновница этого, наверняка, уже поднималась на лифте к нему в пентхаус. Плеснув

себе в бокал коньяку, он напряжённо смотрел на двери лифта, ведущие прямо в его квартиру.

И вот они открылись, и он увидел её, и, как в первую встречу, остолбенел от неземной красоты той прекрасной женщины, что сейчас переступила порог его жилища.

— Привет, Ричард! — невозмутимо сказала она, рассматривая его квартиру. — Это место для твоих случек?

— Ну зачем ты так, Ким? — чувствуя дрожь в теле, сказал Ричард. — Это всего лишь одна из моих квартир.

— Ясно, а семью свою ты где бросил? — девушка скинула полушубок на пол и подошла к нему ближе.

— Разве это имеет значение? Ведь мы здесь вдвоём.

— Но ты же хочешь больше, чем просто общение?

Её лицо оказалось совсем рядом: эти бездонные голубые глаза, большие тёплые губы, слегка вздёрнутый носик. Мэлоун почувствовал, как набухает плоть в его пижамных штанах. На губах Ким появилась усмешка — она ничего не упускала из виду.

— Какой плохой мальчик наш Ричард! Вот, как ты встречаешь девушку!

— Кимберли, прости, ты такая…

— Заткнись, животное! — крикнула она и в её холодных глазах сверкнуло страстное пламя. — Покажи мне его!

— О чём ты, дорогая? — прекрасно понимая приказ девушки, спросил он, сладострастно ожидая ответа.

— Достань свой член, я хочу его увидеть! — потребовала девушка и облизнула своим розовым язычком верхнюю губу.

— Чёрт тебя дери! — в сердцах крикнул Ричард, распахивая свой халат.

— Ого! — сказала девушка, её зрачки расширились. — Какой он у тебя огромный.

— Детка, — застонал Ричард, пытаясь дотянуться до неё.

— Не смей меня трогать! — увернулась девушка. — Возьми его в руку и ласкай.

Послушно выполнив её просьбу, он медленно начал гладить свой член, не отрывая глаз от девушки. Наблюдая за ним, она довольно улыбнулась и, расстегнув платье, скинула его вниз, оставшись только в красивом нижнем белье и чулках.

— О, боже! — застонал Ричард, глядя на девушку.

Повернувшись к нему спиной, она улыбнулась и медленно сняла с себя трусики.

— Давай, подрочи на меня, малыш! — попросила она и, слегка нагнувшись, оттопырила попку вверх. Выполнив её просьбу, Ричард яростно теребил член, ни на секунду не отводя глаз от прекрасной девушки. Всё происходящее настолько его возбудило, что он, потеряв голову, зарычал, как раненый лев, в несколько шагов подскочил к девушке, пытаясь проникнуть в неё, но она, извернувшись, отскочила.

— Ты спешишь, малыш! — тихо сказала она. — Надеюсь, ты не забыл о своём предложении, сделанном мне в прошлый раз? Я принесла документы.

— Чёрт побери, Кимберли, ну почему сейчас?!

— Потому что потом мы о них и не вспомним, сладкий! — лукаво улыбнувшись, сказала она.

— Дай их сюда немедленно! — зарычал Мэлоун. Достав из сумки файл с бумагами, Ким подошла к столу.

— Здесь нужны две твои подписи, дорогой! — протягивая ему шариковую ручку, сказала девушка. Обняв её за талию одной рукой, Мэлоун быстро подписал документы и, отодвинув их в сторону, прижал девушку к столу.

Схватив её за бёдра, Мэлоун с почти звериным рыком вошёл в неё. Застонав, Кимберли упёрлась ладонями в столешницу и, подмахивая задом, сама начала задавать их гонке бешеный ритм. Вскоре Ричард почувствовал наступающую волну оргазма, но девушка, выскочив из-под него, засмеялась.

— Какого чёрта, Ким? Я был так близок.

— Мне жарко, Ричард! Догоняй! — открыв дверь, она выскочила на балкон.

— Какого дьявола!? Дорогая, ты замёрзнешь! — накинув халат, последовал за ней он.

Подбежав к перилам балкона, она взглянула вниз и замерла от вида ночного города.

— Ты простудишься, давай вернёмся! — подходя сзади, сказал Мэлоун.

— Посмотри, какая красота, Ричард! — восторженно глядя на него, сказала Кимберли. — Теперь я понимаю богачей, покупающих себе пентхаусы в небоскрёбах. Здесь прекрасно!

— Живя здесь, чувствуешь себя выше всех этих людишек, — признал он то, о чём никому не говорил.

— Ты почти бог! — глядя на него влюблёнными глазами, признала девушка. — Знаешь, у меня есть одна идея. Сейчас у тебя будет самый улётный оргазм в твоей жизни.

— Что ты задумала, маленькая проказница?

— Садись на перила, только держись крепко.

— Да ты с ума сошла! — испуганно сказал Мэлоун. — Я ещё в своём уме.

— Риск усилит твой оргазм! — шепнув ему на ухо, сказала девушка.

— Это бред! — сказал Ричард, но сел на перила, вцепившись в них так, что на пальцах побелели костяшки.

Подойдя к нему, Кимберли присела, задорно взглянув ему в глаза, улыбнулась, и нежно взяла его член в свой горячий рот. Тихо застонав, Ричард вцепился одной рукой в её волосы.

— Твою мать, долбаная сучка! — зарычал через мгновение Мэлоун, чувствуя, как его накрывает волной мощнейшего оргазма.

И в следующую секунду она резким движением дёрнула его ноги вверх. Не сразу поняв, что происходит, продолжая эякулировать, Мэлоун полетел вниз. Из его горла вырвался отчаянный крик, а в следующее мгновение тело миллиардера врезалось в асфальт. Во все стороны брызнула кровь. В угасающем сознании Мэлоуна пронеслось, что его жена и дети будут лицезреть его тело в новостях не в самом лучшем виде, а затем в голове мелькнула последняя мысль в его жизни: «Маленькая чертовка была права — это был самый шикарный оргазм во всей моей жизни!»

Купить и скачать за 340 ₽